Тут представлены выводы моих лучших разведывательных источников и моего личного 15-летнего опыта исследований на предмет депопуляции.

Треть Африки должна вымереть в ходе первой фазы реализации плана депопуляции, которая воплощается сейчас. CПИД и другие болезни – это только прикрытие. Реальные причины включают в себя голод, отравленную воду (эта проблема существует уже давно), токсичные вакцины, которые будут даваться людям с уже ослабленной иммунной системой, войны и, конечно, украденная пахотная земля.

Многочисленные сообщения об исчезновении сел и деревень свидетельствуют о том, что дорога для распространения СПИДа уже прокладывается. Этот процесс уже в самом разгаре. И это всего лишь прикрытие и ложь. ВИЧ, как я уже описывал ранее, ни к чему не приводит. Это спящий ретровирус, один из многих в этом классе. А его «удивительно запутанное» воздействие на организм – всего лишь вымысел псевдо-науки.

На следующий день, после того как моя книга «СПИД, Inc.» увидела свет в 1988 году, ее копия уже ехала дипломатической почтой из Калифорнии в Москву. Послал ее один агент из СССР, работающий под прикрытием как дипломат.

Этот факт мне открыл один из моих основных источников. Он сказал: «Они будут порядком удивлены, прочитав это».

Он имел в виду то, что русские в то время придерживались теории, разработанной биологом из Восточной Германии, Якобом Сегалом, о том, что якобы ВИЧ, смертельный микроб, разработанный в Мэрилэнде, что это американское биологическое оружие.

Моя же книга, наоборот, доказывала, что ВИЧ – откуда бы он ни взялся – это всего лишь безвредный ретровирус, который просто использовали как обманку, как повод для проведения депопуляции к Третьей мировой войне. Под вывеской ВИЧ также скрывались некоторые другие планы, выходящие за пределы стран третьего мира.

До тех пор, пока СПИД является целью гуманитарных усилий ВОЗ/ООН, реальные причины смертей в Африке, Азии и Латинской Америке – которые легко обернуть вспять – будут оставаться, усугубляться и распространяться.

Табо Мбеки, президент Южной Африки, например, сильно раздражает депопуляторов. Он знает, что ВИЧ не приводит к иммунодефициту у человека. Он знает, что основные лекарства против СПИДа, особенно зидовудин, разрушают костный мозг (в котором производятся некоторые иммунные клетки). А это значит, что СПИД СОЗДАЕТСЯ фармацевтическими средствами.

Мбеки также хорошо известно, что Африку убивают реальные факторы, упомянутые мной выше. И он продолжает взывать о внешней помощи, чтобы противостоять этому разрушению. Но шансов на получение этой помощи у него нет. НОЛЬ.

Усилия Мбеки сформировать коалицию африканских лидеров пока что успешно сдерживаются. ДЕНЬГИ – вот оружие, используемое против него. Инвестиции, «гуманитарная помощь», доллары и прочее.

Роберт Галло и Люк Монтанье, а также другие ретровирусологи в конце 1970-х нудились в своих лабораториях (в Национальном институте исследований рака и институте Пастера, соответственно). Они только что закончили свою работу над проектом вируса рака и знали, что этот проект был обречен. Они пытались доказать, что возбудителем рака является один или несколько вирусов, из новообнаруженного класса ретровирусов. Эти ученые корпели над пусть экзотичными, но не очень значимыми вирусами, высасывая из пальца какую-нибудь новую болезнь, чтобы обеспечить себе бюджетное финансирование.

Их ИСПОЛЬЗОВАЛИ, им дали кучу денег на исследование нового феномена под названием СПИД.

В их руках ВИЧ должен был стать ПРЕДЛОГОМ для смертей, на самом деле происходящим по СОВСЕМ ДРУГИМ ПРИЧИНАМ.

Именно так Монтатье и Галло «открыли» ВИЧ. Остальное уже принадлежит истории. Лживой истории.

Это свое мнение я выразил в письме Якобу Сегалу, биологу из Восточной Германии. Я написал, что его теория о ВИЧ не соответствует действительности. В смысле, что не этот вирус приводит к иммунодефициту. И даже если бы это и было биологическое оружие, то явно – очень неудачное.

Я не знаю, было ли мое письмо перехвачено или Якоб Сегал просто проигнорировал его по разным причинам. Он ответил на мое предыдущее сообщение, когда я прямо спросил его о результатах его исследования. Но когда я высказал свою точку зрения, он не ответил.

В это время я был знаком с еще одним заинтересованным темой ВИЧ, автором и экологом Джереми Рифкином. Некоторое время – до того как я докопался до правды – я предполагал, что ВИЧ возник в результате скрещивания коровьего и овечьего вирусов. Рифкин соглашался с тем, что коровий фактор играет определенную роль, потому что похожий на ВИЧ вирус был включен в состав вакцины от оспы. Если это было правдой, то именно вакцинация вызвала миллионы смертей в странах третьего мира.

Потом я начал копать глубже. Я выяснил, что в состав вакцины не должно входить НИЧЕГО странного или экзотичного. Уже одна вакцина от оспы со странным вирусом может убить человека. Особенно человека, чья иммунная система и так ослаблена. Потом я исследовал медицинские данные, представленные Галло, в качестве доказательства того, что ВИЧ приводит к СПИДу. Тогда, в 1987 году, я четко уяснил для себя, что таких доказательств не существует.

Я поделился своими открытиями с Рифкином. Ему это не понравилось. Я думаю, он посчитал, что его предали. Типа, я скармливал ему одну информацию, а сам пришел к совершенно другим выводам, основанным на других фактах. Рифкин считал, что причиной возникновения СПИДа послужили лабораторные манипуляции с вирусами. Я же утверждаю, что план с ВИЧ намного более коварный, и является прикрытием для реального плана по депопуляции. Вскоре он перестал заниматься темой СПИДа.

В этот период (1987-88), я познакомился с представителем секретных служб одной из африканских наций, той, которая наиболее «страдает от СПИДа». Этот человек был верен своему народу, он так же знал, что все это – невероятный обман. Рискуя своей жизнью, он сообщил мне о множестве врачей, приходивших к его семье и рассказывавших об исследованиях, якобы доказывающих, что СПИД возникает в результате заражения ВИЧ. Эти врачи поражались тому, как очевидные подделки принимались в качестве официальных данных. Они, например, говорили, что такое известное британское научное издание, как Ланцет, публикует эти псевдо-исследования.

Потом я сам изучил основной труд Зеревадды, который пытался доказать, что ВИЧ - феномен совершенно новый на Африканском континенте. Это произведение пестрило бездоказательными заявлениями и пропусками, поэтому я логически вывел, что ВИЧ – это мираж, отвлекающий от голода, грязной воды, украденных земель и иммунодепрессивных вакцин.

Чтобы подытожить все сказанное, зададимся вопросом, кому нужна эта лженаука? Тому, кто ставит перед собой цель скрыть уродливые проблемы Африки и вызвать массовые смерти, согласно плану по депопуляции континента.

ПЛАН: ДЕПОПУЛЯЦИЯ.

ОБМАНКА, СКРЫВАЮЩАЯ ЭТОТ ПЛАН: ВИЧ.

ДУРАЧКИ ОТ МЕДИЦИНЫ, ПОРОДИВШИЕ ЭТУ ОБМАНКУ: ГАЛЛО, МОНТАНЬЕ, ЗЕРЕВАДДА И ДРУГИЕ.

МЕЖДУНАРОДНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ, КОТОРАЯ ДЕЛАЕТ ВСЕ ЧТО УГОДНО, КРОМЕ БОРЬБЫ С РЕАЛЬНЫМИ ПРИЧИНАМИ СМЕРТЕЙ В АФРИКЕ: ВСЕМИРНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ.

ЛЖИВЫЕ ДЕБАТЫ, ОТВЛЕКАЮЩИЕ ВНИМАНИЕ ОТ ДЕПОПУЛЯЦИИ: ПОНИЗИТЬ ЛИ ЦЕНЫ НА ТОКСИЧНЫЕ И РАЗРУШИТЕЛЬНЫЕ АНТИРЕТРОВИРУСНЫЕ ПРЕПАРАТЫ ДЛЯ АФРИКИ.

В 1987 я встретил одного старого знакомого, человека называющего себя Эллис Медавэй (псевдоним). С тех пор он вышел на пенсию, перестал заниматься своей работой по контракту в качестве консультанта по пропаганде. Тогда же он решил поделиться интересующей меня информацией.

Он снабдил меня несколькими номерами телефонов и небольшой стопкой документов, просмотрев которые я понял, что этот человек был искренним, и что он действительно работал над проблемой СПИДа, только довольно своеобразно.

Его работа заключалась в том, чтобы формировать мнение журналистов таким образом, чтобы они полностью соглашались с любой официальной теорией касательно ВИЧ/СПИДа. Уже в 1987 году то, чем он занимался, нельзя было назвать тяжелой работой, потому что все было накатано и существовала единая версия о том, что ВИЧ приводит к СПИДу. Но начинал он практически с нуля в 1982 году, когда в прессе и в медицинской литературе печатались самые разнообразные теории о происхождении иммунодефицита человека. И вот эти-то теории нужно было искоренить и направить прессу в единое официальное русло.

Работу Медавэя проверяли «члены Совета по иностранным связям и Британского круглого стола, но делали они это не как официальные представители вышеназванных групп».

В 1983 году, за год до того, как ВИЧ или так называемый человеческий Т-клеточный лимфотропный вирус (HTLV-III) был объявлен единственной причиной смертей от СПИДа, Медавэй уже знал, что некий Роберт Галло выступит с «сенсационным» заявлением о таинственном ретровирусе – виновнике смертоносной эпидемии.

Для того, чтобы в теорию поверили все остальные, Медавэю нужно было выполнить несколько заданий. Главным из них было то, что журналисты и репортеры должны были быть подготовлены к принятию идеи, что СПИД может возникать в результате заражения вирусом. У него было в арсенале все необходимое, а именно – доступ к экспертам, консультировавшим журналистов по медицинским вопросам.

Сначала в существовании ВИЧ (и всех вытекающих последствий) нужно было убедить этих медицинских экспертов. Им он рассказывал, что в медицинском истеблишменте якобы ходят слухи о так называемом ретровирусе, вызывающем синдром приобретенного иммунодефицита человека. Потом эксперты запускали эти слухи в журналистской среде.

Медавэй хорошо знал, чего стоили «надежные» источники репортеров и журналистов. Он ведь сам их взращивал годами. Медицинские эксперты доверяли Медавэю. Почему бы и нет? Он всегда оказывался прав. Все, что он предсказывал, удивительным образом сбывалось.

Когда эксперты передавали «мудрую» информацию своим друзьям журналистам, те с жадностью хватали каждое слово. Так Медавэй зарабатывал себе на хлеб.

И не только он, конечно. Были и другие, которые работали над вопросами СПИДа. Боссы Медавэя считали СПИД очень важной темой. Темой, которой нужно было обеспечить должное освещение в прессе. Так, чтобы можно было легко создать дымовую завесу планам по депопуляции в Африке, Латинской Америке и Азии.

«Когда мне дали это задание, – рассказывал Медавэй, – я понял, что имел дело с очень важным сегментом информационного поля. Миру должны были открыть «правду» и мир должен был в эту «правду» поверить. Доктора, гражданское население, исследователи, политики – все они должны были проглотить мою пропаганду.»

И что же было главное идеей этой пропаганды? То, что ВИЧ приводит к СПИДу.

Медавэй продолжал: «Были некоторые вещи, которые общественности знать было необязательно. Ни в коем случае нельзя было допускать, что СПИД возникает в результате комплекса различных факторов. Это было табу. Медицинские научные издания должны были вообще воздерживаться от исследования этой темы. Единственный вариант, который можно было изучать – это как иммунная система разрушается вследствие атаки вирусом ВИЧ иммунных клеток организма.

Медавэй знал это еще за год до того, как Роберт Галло во всеуслышание объявил о ВИЧ.

Так Медавэй стал взращивать информационные семена.

Он начал встречаться с людьми (некоторые из них были врачи, некоторые исследователи) и рассказывать им, что очень скоро найдут вирус, приводящий к развалу иммунной системы. Он говорил им, что был инсайдером в исследовательских институтах, работавших над этой проблемой по всему миру. Он уверял, что эту информацию можно передавать репортерам и журналистам и что таинственный вирус был из класса ретровирусов.

Медавэй также поделился с этими людьми – с этими надежными источниками информации для репортеров, – что врач, к которому стоит внимательно прислушиваться и который почти раскрыл причины СПИДа, был Роберт Галло.

Медавэй рассказывал мне, что Галло не сам организовал этот гигантский обман. Он всего лишь украл идею ретровируса у Монтанье и выдал за свою. Он был просто плагиатор, человек, отчаянно желавший найти какой-то ретровирус, приводивший к СПИДу, точно так же как перед этим он отчаянно желал найти ретровирус, приводивший к раку. Он понял, что исследование ретровирусов могли бы быть его билетом к славе. Вот он и эксплуатировал как вирусы, так и бюджетные вливания, потоком идущие к нему и его коллегам из Национального института исследований рака.

Галло избрали в качестве «вестника ВИЧ» только потому что, он был готов пойти на что угодно, чтобы в один момент произнести заветное: «Эврика!» - даже если бы он ничего не нашел, даже если бы у него не было никаких доказательств. (Как я уже писал – к тому времени, к весне 1984 года, когда Галло сообщил миру, что открыл причину СПИДа, он не опубликовал ни одного исследования; он даже не попытался сымитировать доказательство того, что ВИЧ приводит к СПИДу.)

Галло не разочаровал авторов этой аферы. Он должен был доставить товар. И он его доставил.

И, естественно, Медавэй был тоже на коне. Все его предсказания сбылись. Все, что он сообщал своим «надежным источникам», свершилось, вся информация, слитая репортерам, оказалась на удивление точной. Все поверили, что СПИД – следствие заражения ретровирусом.

Работа по внедрению лжи была выполнена на ура. Ложь проглотили. Во всем мире. Ну, почти.

Было, конечно, несколько рассерженных ученых, знавших, что Галло никогда не имел никаких научных доказательств своей теории. Но они держали язык за зубами. Потому что тогда, весной 1984 года, все поменялось в одночасье. Государственное финансирование, выделяемое на исследование причины СПИДа, на подтверждение или опровержение теории Галло, исчезло. Теперь все средства почему-то сосредоточились только на том, каким образом ВИЧ приводил к СПИДУ.

Как-то я спросил Медавэя, знал ли он о реальных причинах СПИДа? Он рассмеялся в ответ и сказал, что, конечно, знал, потому что ему нужно было владеть достоверной информацией, чтобы строить свою пропагандистскую стратегию.

«Что же тогда вызывает СПИД?» – спросил я. Он ответил: «Ты сам должен знать, ты же об этом пишешь. СПИД – это понятие, обобщающее ряд причин. Ни одной из них не является ВИЧ. Ни прямо, ни косвенно. СПИД – это просто отключение иммунитета. Это состояние проявляется по-разному в разных группах населения и у разных индивидуумов. Вот некоторые факторы, подавляющие иммунную систему: героин, лекарства (например, кортикостероиды), голод, отравленная питьевая вода, токсичные пестициды, паразиты (особенно, если их лечить антибиотиками), сифилис, вакцинация людей, чей иммунитет и так ослаблен, потребление наркотиков в сочетании c гомосексуальными половыми контактами с большим количеством разных партнеров.»

Основной задачей пропагандистской работы Медавэя было, в частности, сокрытие реальных причин смерти на африканском континенте: голода, отравленной питьевой воды, захват сельскохозяйственных земель и прочее. Постепенно все эти очевидные факторы были заменены на новомодное понятие – ВИЧ.

Так же постепенно депопуляция в Африке опередила рост населения (не факт!)

«Зеленые макаки, – объяснял Медавэй, – был просто миф, созданный, чтобы связать два понятия – ВИЧ и Африку. Это было сделано для того, чтобы общественность не задавалась вопросами, почему там умирает столько людей, и чтобы все думали, что в далекой Африке существуют странные, жуткие болезни. Эта галиматья отлично прижилась в массах. Зеленые макаки никогда не были носителями ВИЧ. Да и какое это имеет значение, потому, что ВИЧ – безобидный вирус. Но вся эта обезьянья теория на самом деле родилась в лаборатории в Бостоне, потому что у подопытных обезьян нашли вирус, подобный ВИЧ, после того, как они были им лабораторно заражены. Говоря о происхождении ВИЧ от зеленых макак, мы на самом деле имели в виду тех лабораторных обезьян. Потом мы переделали всю эту историю в смехотворный миф об Африке, такой же достоверный, как и то, что Луна сделана из сыра".

Весной 1987 года, консультант по пропаганде Эллис Медавэй начал понимать, что вся его работа была поставлена под угрозу Питером Дюсбергом, вирусологом из университета Беркли.

Дюсберг опубликовал основательную статью в научном издании «Исследования рака», подвергающую сомнению факт, что ВИЧ приводит к СПИДу. Дюсберг не был темной лошадкой. Он был светилом вирусологии. У него были гранты на исследования, своя лаборатория, студенты, встававшие в очередь, чтобы оказаться в его команде. Дюсберг был признанный эксперт в новой области вирусологии, изучавшей ретровирусы.

Что касается известности, то он был равным Роберту Галло. Дюсберг даже когда-то работал вместе с Галло, Монтанье и другими над тем обреченным проектом по вирусному (ретровирусному) происхождению рака. Но он оставил этот проект. «Я видел, что мы не никуда не продвигались, – рассказывал он мне, – эти вирусы были очень интересными, но совершенно не значимыми в исследованиях рака. А Галло и другие решили продолжать. У них на это были свои причины. Я же с радостью ушел. Я был немного разочарован, но и вместе с тем удовлетворен, потому что увидел то, что было на самом деле.»

Медавэй говорил мне, что Дюсберг был тем непредсказуемым обстоятельством, которое они, в принципе, ожидали, и на которое натолкнулись. Он был тем, кто мог видеть правду сквозь туман пропаганды. Он начал атаковать теорию ВИЧ с точки зрения исследователя. Все, что он говорил, было правдой. Просто он не знал, что проводилась интенсивная пропаганда по защите официальной теории на самом высоком уровне. Он только представлял свою научную точку зрения, прекрасно понимая разницу между реальными исследованиями и исследованиями, притянутыми за уши. А ВИЧ был исследованием, притянутым за уши с самого начала.

В своей статье Дюсберг указал на несколько ключевых несоответствий в официальной теории ВИЧ. Например, то, что вирус заражает только крохотную часть Т-клеток. И если, как нам говорят, ВИЧ убивает иммунную систему, то почему же инфицируются не все Т-клетки? Дюсберг также указал на вопиющие противоречия в тесте на ВИЧ. Например, что тестирование крови заключалось в поиске антител, сформированных иммунной системой в ответ на заражение ВИЧ. Наличие таких антител должно было свидетельствовать, что у человека разовьется СПИД, а за этим последует неминуемая смерть. Но с другой стороны, вакцина против СПИДа производила бы точно такие же антитела и это бы дало основания считать, что у человека иммунитет против СПИДа.

Медавэй говорил мне, что Дюсберг был прав и на этот счет. Он понимал, что тест на ВИЧ – полное безумие, и пытался открыть научному истеблишменту глаза на тот факт, что во главе теории ВИЧ/СПИДа стоит кучка псевдо-ученых, и что нужно как можно скорее опомниться и посмотреть на то, какой ущерб мы приносим человечеству.

Дюсберг не был единственным, кто понимал проблему. В Беркли к тому времени уже пробуждалась целая группа ученых. Гарри Рубин, один из столпов вирусологии, был готов публично заявить, что теория ВИЧ нуждалась в переосмыслении. Ричард Строман, клеточный биолог, тоже был не в восторге от ауры правдоподобности, окружавшей Галло, якобы открывшего причины СПИДа. Потом был там еще один профессор-диссидент, Филлип Джонсон, готовый присоединиться к научной полемике. Он не только соглашался с Дюсбергом, но еще и мог это аргументировать даже более складно, чем Дюсберг. (В конце концов эта небольшая группка разрослась до 300 ученых и журналистов, которые подписали короткое письмо с просьбой пересмотреть теорию ВИЧ незаангажированными экспертами. Один из подписавших, Кэри Муллис, был лауреатом Нобелевской премии, открывший ДНК-тест, он впоследствие написал много статей по развенчанию этого мифа.)

Но в 1987 году Дюсберг был единственным, кто публично выступал против псевдонауки. Его принципиальным сторонником был Харви Биали, научный редактор авторитетного научного издания Биотехнологии. Биали было отвратительно то, с какой поспешностью необоснованная теория Галло была принята в научном сообществе.

С Биали трудно было сравниться по мастерству написания статей. Он любил то, что ненавидело большинство исследователей-карьеристов – он изучал основные работы на тему о ВИЧ до мельчайших подробностей, а потом разносил их вдребезги, аргумент за аргументом. Как и Дюсберг, он читал все сноски и все методологические разделы, и он был беспощаден в своем критицизме. Биали видел, что в вирусологии, когда-то взбудораженной дебатами о СПИДе, почему-то одержала верх наука абсурда, наука пресс-конференций, наука надувательства и выпрашивания грантов на заказные исследования.

В 1987 году Эллис Медавэй, чья работа, как уже описывалось выще, заключалась в защите официальной теории ВИЧ от очернения, рассказывал мне, что его профессия ему уже начинала осточертевать. Он хотел уволиться. Он готов был пожертвовать своей долгой карьерой и перейти в армию «диссидентов», потому что видел - все шло к медленной, но верной депопуляции, рассчитанной на десятилетия. Это было уже чересчур даже для его зарплаты. Медавэй колебался. День на день не приходился, иногда он готов был послать все к черту и бросить работу, иногда думал, что человечество заслуживает все это. В один такой момент, когда он все-таки решил уволиться, он связался со мной и начал раскрывать о своих трудовых буднях.

Эллис Медавэй и его коллеги столкнулись с еще одной проблемой. Благодаря подрывным усилиям некоторых репортеров были разорваны связи с сообществом альтернативной медицины. Многие из активистов движения за альтернативную медицину никогда не винили микробы и вирусы в человеческих болезнях, и изо всех сил старались продемонстрировать несостоятельность теории о ВИЧ.

Росло количество тех, кому ставили диагноз ВИЧ и СПИД и которые выживали, всего лишь меняя образ жизни. Они не верили в ВИЧ и начинали заниматься своим здоровьем (регулярно давая себе физическую нагрузку, меняя диету, переставая принимать лекарства и обеспечивая свой организм достаточным количеством питательных веществ). Естественно, они воздерживались от антиретровирусных препаратов. Эти люди были живым доказательством чудесного исцеления и серьезной угрозой для фальшивой теории о ВИЧ.

Медавэй говорил, что очень важной задачей было не дать опровержениям официальной теории ВИЧ просочиться в прессу. Иногда это было даже важнее, чем преднамеренная ложь.

Что касается Дюсберга, то многие газеты и журналы готовы были предоставить полосы для его статей. Медавэю поручили остановить этот процесс. Он побеседовал с учеными из Национального института здравоохранения (они больше всех пострадали бы, если бы Дюсберг сумел создать себе там надежный полигон) и предложил им начать публично отрицать взгляды Дюсберга, а также вылить немного словесной грязи на него лично.

Медавэй и коллеги, в свою очередь, рассылали своих «надежных источников» в газеты и журналы и инструктировали печатные издания публиковать качественные материалы о социальной опасности и безответственности Дюсберга. Это был конек Медавэя: «Наши люди должны были распространять нравоучения типа, что тысячи зараженных ВИЧ могут умереть, если перестанут верить в то, что ВИЧ приводит к СПИДу. Незащищенный секс распространится еще больше, люди будут инфицироваться, заболевать и передавать вирус дальше. Мы сделали упор именно на мораль и задурили голову большинсву представителей масс-медиа. Это срабатало, как обычно, безотказно.»

«Что касается растущего унизительного списка излечившихся от СПИДа – людей, которые не приняли идею ВИЧ, и восстановили свое здоровье без лекарств, – то мы старались вести учет каждой такой истории, ходили в представительства масс-медия и убеждали журналистов, что эти излечившиеся были юродивые вегетарианцы (единичные случаи излечения которых ничего не доказывали, потому что не были исследованы настоящими учеными) или демонстративные личности, искавшие повод засветиться. Мы заверяли, что многие из них никогда не были ВИЧ-позитивными. Это было легко. Мы быстро достигли желаемого результата. Некоторые публикации появились, но общая тональность была приблизительно такой: «так мол и так, по странной случайности… ученые пытаются выяснить, почему он живет так долго не болея… это может быть поводом для будущих исследований». Ну и все в таком духе.»

Вот еще одна цитата Медавэя по поводу мифа о СПИДе (он это рассказал мне в 1996 году): «Другие наши агенты ангажировали подконтрольных ученых пролоббировать новый стандарт тестирования на ВИЧ, основанный исключительно на количестве Т-клеток. [Обратите внимание, что эта "инновация" появилась значительно позже, чем 1987]. Эта новая теория должна была определить динамику состояние человека после приема зидовудина. Все основывалось на количестве Т-клеток (составной части иммунной системы), которые показывал тест. Агенты знали, что количество Т-клеток может варьироваться в зависимости от времени дня, когда сдается тест, а также от многих других факторов. Это была еще одна дешевая афера. Вот, например, возьмем человека, которому сказали, что у него ВИЧ. Даже если он совсем не болен, он начнет тестироваться на количество Т-клеток каждый месяц. В один прекрасный день их число окажется меньше, чем в предыдущем тесте. И среднестатистический доктор скажет пациенту, что у того уже буйствует СПИД, потому что количество Т-клеток критически сокращается. Если до этого пациент не принимал антиретровирусные препараты, то после такого заявления он, конечно же, начнет.»

Уже к середине 1990 годов Питер Дюсберг не получал исследовательские гранты. У него забрали лаборатории в Беркли. А студентам сказали, что если их имена будут ассоциироваться с Дюсбергом, то их будущее накроется.

Роберт Галло как-то высказался о Дюсберге: «Питер – не такой как все. Он очень умный и поступает только так, как считает нужным. Иногда то, как он считает нужным, идет в разрез с общей точкой зрения. С ним очень сложно, он делает все зло. И все что он делает – это бросает вызов всем остальным. Он не такой как все.»

Довольно иронично, что это говорил тираничный и своевольный Галло о человеке, который бросил вызов вирусу, поставив под сомнение его летальность.

Из всех проектов «эпидемий», разработанных Центром контроля заболеваний США, наиболее впечатляющим по достигнутым результатам, оказался СПИД. Реализация замысла началась с 80-х годов. К этому сроку Служба эпидсведений настолько глубоко проникла в медицинские учреждения США, что появилась возможность моментально регистрировать даже самые незначительные вспышки заболеваний, независимо от их местонахождения в стране.

С 60—70-х годов началась эпидемия наркомании во всем мире, в том числе в США. Десятки тысяч американцев вернулись после окончания вьетнамской войны законченными наркоманами, приобщившись к этому зелью во Вьетнаме и особенно на Тайване, где было создано самое массовое производство наркотиков в мире. Многие страдали от тяжелых болезней, в том числе иммунной системы, стали психически и физически искалеченными людьми. На конец 70-х — начало 80-х годов приходится расцвет гомосексуализма, всевозможных наркопритонов и гей-клубов.

И неудивительно, что первые случаи иммунного дефицита, который затем получил название «AIDS», были зарегистрированы среди наркоманов-гомосексуалистов, имевших неестественно большое количество половых контактов. Чтобы выдержать такой темп, они применяли также токсичные опиаты, в том числе для повышения эластичности прямой кишки, что позволяло снизить болевые ощущения при половом акте.

В 1981 году иммунолог Медицинского центра Лос-Анджелеса М. Готтлиб решил проверить на практике новую технологию подсчета клеток иммунной системы — Т4-клеток. Снижение их количества в крови по отношению к норме считалось одним из симптомов иммунного дефицита. Готтлиб обратился к знакомым медикам с просьбой направить ему информацию о таких случаях.

Коллеги предоставили истории болезни четырех пациентов с пониженным количеством таких клеток и страдающих пневмоцистой пневмонией. Все больные оказались гомосексуалистами. Рассчитывая, что в ЦКЗ или в Службе эпидсведений могли бы заинтересоваться таким совпадением, Готтлиб позвонил одному из сотрудников Службы Вэйну Шандэре (Wayne Shandera), работавшему в Департаменте здравоохранения Лос-Анджелеса. Ухватившись за эту мысль, тот нашел еще один случай иммунного дефицита — также у гомосексуалиста — наркомана.

В общепринятой медицинской практике всего пять случаев заболевания не дают основания говорить об эпидемии. Однако Шандэра не первый год работал в Службе и знал, что такие идеи могут получить неплохое развитие. Его доклад лег на стол начальника отдела Центра Джеймса Каррэна (James Curran), который наложил резолюцию «Горячий материал!».

Информация о начале «эпидемии» иммунного дефицита была немедленно опубликована. При этом сотрудниками Службы учитывалось и то обстоятельство, что образ жизни таких пациентов не вызывал одобрения общественности, и они могли быть без последствий для репутации Центра использованы в целях реализации нового, возможно, весьма перспективного проекта.

В июне 1981 года Каррэн организовал группу сотрудников Центра для «научного обоснования» этой сенсации. По отработанному в подобных случаях сценарию вначале нужно было найти как можно больше таких больных, затем — попытаться доказать, что их заболевание инфекционно, а причина — некий патогенный микроорганизм, представляющий угрозу для каждого человека. Рядовые случаи заболевания среди гомосексуалистов, спровоцированные наркотиками и другими токсичными препаратами, вряд ли могли вызвать всплеск эмоций у общественности и не позволили бы воплотить задуманную идею.

Это была сложная задача. Каждый из пятидесяти больных-гомосексуалистов, используемых медиками в начале этого эксперимента, применял большие дозы опиатов. И непредвзятые специалисты легко могли доказать, что сами по себе эти токсичные препараты снижают иммунитет и приводят к тяжелым заболеваниям. Однако сотрудники ЦКЗ и Службы умело миновали это препятствие.

Один из чиновников Службы Дэвид Ауэрбах (David Auerbach) предложил версию, что эти гомосексуалисты заразились одинаковой инфекционной болезнью, так как были связаны друг с другом через длинные цепочки сексуальных контактов. Другие сотрудники в поисках доказательств распространения новой болезни нашли в больницах наркоманов с пониженным содержанием Т4-клеток, страдающих различными недугами, провоцируемыми употреблением наркотиков, и объяснили инфекционность их заболевания тем, что они заразились друг от друга, используя одни и те же шприцы при введении наркотиков.

В штате Колорадо сотрудники Службы Брюс Эвэтт (Bruce Evatt) и Дэйл Лоуренс (Dale Lawrence) к этому списку прибавили еще одного больного гемофилией, а на Гаити их коллега Харри Хэверкос (Harry Haverkos) изменил у нескольких местных жителей диагноз «туберкулез» на «СПИД».

Укрепив общественное мнение о начале эпидемии новой опасной болезни — СПИДа — и получив финансирование на дальнейшие исследования, ЦКЗ привлек ряд ученых к работам по выявлению гипотетического источника болезни — инфекционного вируса, приводящего к иммунодефициту.

Сотрудник Службы с 1971 года Дональд Френсис (Donald Francis), используя свои связи среди вирусологов, заинтересовал в этих исследованиях руководителя лаборатории клеточной биологии опухолей Национального института рака Роберта Галло. Еще в 60-е годы Служба эпидсведений помогала этому институту в разработке программы «Вирус-рак», в процессе реализации которой Р. Галло более 10 лет занимался разработкой теории вирусного происхождения лейкоза. Увлеченный новым проектом, Галло потребовал и получил немалые средства на проведение исследований.

23 апреля 1984 года на пресс-конференции в Вашингтоне Р. Галло совместно с министром здравоохранения и гуманитарных служб при администрации президента Рейгана Маргарет Хеклер (Margaret Heckler) сделал сенсационное заявление о научном обосновании открытия новой смертельно опасной болезни — СПИДа — и вверг нацию в затяжную войну с этой болезнью. Только узкий круг людей знал о фактической подоплеке этого «открытия».

http://lib.rus.ec/b/205975/read#t4

Обратимся к книге The Secret AIDS Genocide Plot, написанной врачом Аланом Кантвеллом Мл. О самых первых шагах СПИДПРОМа. Еще в 60-е эпидемиологи выяснили, что гей-сообщество в 5 раз более подвержено гепатиту Б, инфекционному заболеванию, передающемуся половым путем. Разработчиком вакцины становится некто Вулф (или Волк) Жмунесс, польский еврей с очень крутой биографией, отсидевший в ГУЛАГе, отработавший врачом в Польше и эмигрировавший в Америку в 60-е. Вакцина от гепатита Б стала делом его жизни.

Признанный мировой авторитет в области гепатитов, к концу 70-х он получает грант на миллионы долларов и приступает к работе: его знакомят с геями, он ходит по гетто и изучает бары, дискотеки и бани. Он вводит в свой штат геев-врачей и геев-активистов. В качестве подопытных кроликов он выбирает только гомосексуалистов и только живущих неразборчивой половой жизнью.

Это был очень дорогостоящий эксперимент, в который были вовлечены многие крупные медицинские учреждения США и такие фармагиганты, как Мерк, Аботт Лабораториз и др. То есть – вся корпоративная связка. Вот что пишет сам Алан Кантвелл, участвовавший в этих испытаниях в Лос-Анджелесе и Сан-Франциско в качестве исследователя:

«В конце 70-х машина с красным крестом ездила по улицам гей-кварталов Гринич Виллидж в Манхеттене, ища среди геев потенциальных волонтеров. Около 10 тысяч человек согласились участвовать в эксперименте Жмунесса и сдать кровь. <...>

Первая группа гомосексуалистов была привита в ноябре 1978 года в Донорском Центре Нью-Йорк Сити. Эксперимент продолжался до октября 1979 года. Более 1 000 мужчинам из Манхэттена была введена вакцина Жмунесса. В январе 1979 года, через несколько месяцев после того, как Волк Жмунесс начал эксперимент, на коже молодых белых мужчин-геев из Вилладж стали появляться пурпурные пятна. Врачи не были уверены, что именно не так с этими мужчинами.

В течение следующих 30 месяцев врачи в Манхеттене столкнулись с десятком случаев новой болезни, характеризующейся острым иммунодефицитом, саркомой Капоши и быстро развивающейся смертельной болезнью легких, известной как Pneumocystis carinii pneumonia (пневмоцистная пневмония). Все мужчины были молодые геи, и вели беспорядочную половую жизнь. Почти все они были белые. Все умерли в ужасных муках.

В течение нескольких лет СПИД будет объявлен главной причиной смерти молодых мужчин и женщин, живущих в Нью-Йорке. Гей-районы Махэттена будут объявлены эпицентром новой эпидемии СПИДа в стране.
Окончание здесь: Первые шаги СпидПрома. Теория лжи.

В 1987 я встретил одного старого знакомого, человека называющего себя Эллис Медавэй (псевдоним). С тех пор он вышел на пенсию, перестал заниматься своей работой по контракту в качестве консультанта по пропаганде. Тогда же он решил поделиться интересующей меня информацией.

Он снабдил меня несколькими номерами телефонов и небольшой стопкой документов, просмотрев которые я понял, что этот человек был искренним, и что он действительно работал над проблемой СПИДа, только довольно своеобразно.

Его работа заключалась в том, чтобы формировать мнение журналистов таким образом, чтобы они полностью соглашались с любой официальной теорией касательно ВИЧ/СПИДа. Уже в 1987 году то, чем он занимался, нельзя было назвать тяжелой работой, потому что все было накатано и существовала единая версия о том, что ВИЧ приводит к СПИДу. Но начинал он практически с нуля в 1982 году, когда в прессе и в медицинской литературе печатались самые разнообразные теории о происхождении иммунодефицита человека. И вот эти-то теории нужно было искоренить и направить прессу в единое официальное русло.

Работу Медавэя проверяли «члены Совета по иностранным связям и Британского круглого стола, но делали они это не как официальные представители вышеназванных групп».

В 1983 году, за год до того, как ВИЧ или так называемый человеческий Т-клеточный лимфотропный вирус (HTLV-III) был объявлен единственной причиной смертей от СПИДа, Медавэй уже знал, что некий Роберт Галло выступит с «сенсационным» заявлением о таинственном ретровирусе – виновнике смертоносной эпидемии.

Для того, чтобы в теорию поверили все остальные, Медавэю нужно было выполнить несколько заданий. Главным из них было то, что журналисты и репортеры должны были быть подготовлены к принятию идеи, что СПИД может возникать в результате заражения вирусом. У него было в арсенале все необходимое, а именно – доступ к экспертам, консультировавшим журналистов по медицинским вопросам.

Сначала в существовании ВИЧ (и всех вытекающих последствий) нужно было убедить этих медицинских экспертов. Им он рассказывал, что в медицинском истеблишменте якобы ходят слухи о так называемом ретровирусе, вызывающем синдром приобретенного иммунодефицита человека. Потом эксперты запускали эти слухи в журналистской среде.

Медавэй хорошо знал, чего стоили «надежные» источники репортеров и журналистов. Он ведь сам их взращивал годами. Медицинские эксперты доверяли Медавэю. Почему бы и нет? Он всегда оказывался прав. Все, что он предсказывал, удивительным образом сбывалось.

Когда эксперты передавали «мудрую» информацию своим друзьям журналистам, те с жадностью хватали каждое слово. Так Медавэй зарабатывал себе на хлеб.

И не только он, конечно. Были и другие, которые работали над вопросами СПИДа. Боссы Медавэя считали СПИД очень важной темой. Темой, которой нужно было обеспечить должное освещение в прессе. Так, чтобы можно было легко создать дымовую завесу планам по депопуляции в Африке, Латинской Америке и Азии.

«Когда мне дали это задание, – рассказывал Медавэй, – я понял, что имел дело с очень важным сегментом информационного поля. Миру должны были открыть «правду» и мир должен был в эту «правду» поверить. Доктора, гражданское население, исследователи, политики – все они должны были проглотить мою пропаганду.»

И что же было главное идеей этой пропаганды? То, что ВИЧ приводит к СПИДу.

Медавэй продолжал: «Были некоторые вещи, которые общественности знать было необязательно. Ни в коем случае нельзя было допускать, что СПИД возникает в результате комплекса различных факторов. Это было табу. Медицинские научные издания должны были вообще воздерживаться от исследования этой темы. Единственный вариант, который можно было изучать – это как иммунная система разрушается вследствие атаки вирусом ВИЧ иммунных клеток организма."

Медавэй знал это еще за год до того, как Роберт Галло во всеуслышание объявил о ВИЧ.

Так Медавэй стал взращивать информационные семена.

Он начал встречаться с людьми (некоторые из них были врачи, некоторые исследователи) и рассказывать им, что очень скоро найдут вирус, приводящий к развалу иммунной системы. Он говорил им, что был инсайдером в исследовательских институтах, работавших над этой проблемой по всему миру. Он уверял, что эту информацию можно передавать репортерам и журналистам и что таинственный вирус был из класса ретровирусов.

Медавэй также поделился с этими людьми – с этими надежными источниками информации для репортеров, – что врач, к которому стоит внимательно прислушиваться и который почти раскрыл причины СПИДа, был Роберт Галло.

Медавэй рассказывал мне, что Галло не сам организовал этот гигантский обман. Он всего лишь украл идею ретровируса у Монтанье и выдал за свою. Он был просто плагиатор, человек, отчаянно желавший найти какой-то ретровирус, приводивший к СПИДу, точно так же как перед этим он отчаянно желал найти ретровирус, приводивший к раку. Он понял, что исследование ретровирусов могли бы быть его билетом к славе. Вот он и эксплуатировал как вирусы, так и бюджетные вливания, потоком идущие к нему и его коллегам из Национального института исследований рака.

Галло избрали в качестве «вестника ВИЧ» только потому что, он был готов пойти на что угодно, чтобы в один момент произнести заветное: «Эврика!» - даже если бы он ничего не нашел, даже если бы у него не было никаких доказательств. (Как я уже писал – к тому времени, к весне 1984 года, когда Галло сообщил миру, что открыл причину СПИДа, он не опубликовал ни одного исследования; он даже не попытался сымитировать доказательство того, что ВИЧ приводит к СПИДу.)

Галло не разочаровал авторов этой аферы. Он должен был доставить товар. И он его доставил.

И, естественно, Медавэй был тоже на коне. Все его предсказания сбылись. Все, что он сообщал своим «надежным источникам», свершилось, вся информация, слитая репортерам, оказалась на удивление точной. Все поверили, что СПИД – следствие заражения ретровирусом.

Работа по внедрению лжи была выполнена на ура. Ложь проглотили. Во всем мире. Ну, почти.

Было, конечно, несколько рассерженных ученых, знавших, что Галло никогда не имел никаких научных доказательств своей теории. Но они держали язык за зубами. Потому что тогда, весной 1984 года, все поменялось в одночасье. Государственное финансирование, выделяемое на исследование причины СПИДа, на подтверждение или опровержение теории Галло, исчезло. Теперь все средства почему-то сосредоточились только на том, каким образом ВИЧ приводил к СПИДУ.

Как-то я спросил Медавэя, знал ли он о реальных причинах СПИДа? Он рассмеялся в ответ и сказал, что, конечно, знал, потому что ему нужно было владеть достоверной информацией, чтобы строить свою пропагандистскую стратегию.

«Что же тогда вызывает СПИД?» – спросил я. Он ответил: «Ты сам должен знать, ты же об этом пишешь. СПИД – это понятие, обобщающее ряд причин. Ни одной из них не является ВИЧ. Ни прямо, ни косвенно. СПИД – это просто отключение иммунитета. Это состояние проявляется по-разному в разных группах населения и у разных индивидуумов. Вот некоторые факторы, подавляющие иммунную систему: героин, лекарства (например, кортикостероиды), голод, отравленная питьевая вода, токсичные пестициды, паразиты (особенно, если их лечить антибиотиками), сифилис, вакцинация людей, чей иммунитет и так ослаблен, потребление наркотиков в сочетании c гомосексуальными половыми контактами с большим количеством разных партнеров.»

Основной задачей пропагандистской работы Медавэя было, в частности, сокрытие реальных причин смерти на африканском континенте: голода, отравленной питьевой воды, захват сельскохозяйственных земель и прочее. Постепенно все эти очевидные факторы были заменены на новомодное понятие – ВИЧ.

Так же постепенно депопуляция в Африке опередила рост населения (не факт!)

«Зеленые макаки, – объяснял Медавэй, – был просто миф, созданный, чтобы связать два понятия – ВИЧ и Африку. Это было сделано для того, чтобы общественность не задавалась вопросами, почему там умирает столько людей, и чтобы все думали, что в далекой Африке существуют странные, жуткие болезни. Эта галиматья отлично прижилась в массах. Зеленые макаки никогда не были носителями ВИЧ. Да и какое это имеет значение, потому, что ВИЧ – безобидный вирус. Но вся эта обезьянья теория на самом деле родилась в лаборатории в Бостоне, потому что у подопытных обезьян нашли вирус, подобный ВИЧ, после того, как они были им лабораторно заражены. Говоря о происхождении ВИЧ от зеленых макак, мы на самом деле имели в виду тех лабораторных обезьян. Потом мы переделали всю эту историю в смехотворный миф об Африке, такой же достоверный, как и то, что Луна сделана из сыра".

Весной 1987 года, консультант по пропаганде Эллис Медавэй начал понимать, что вся его работа была поставлена под угрозу Питером Дюсбергом, вирусологом из университета Беркли.

Дюсберг опубликовал основательную статью в научном издании «Исследования рака», подвергающую сомнению факт, что ВИЧ приводит к СПИДу. Дюсберг не был темной лошадкой. Он был светилом вирусологии. У него были гранты на исследования, своя лаборатория, студенты, встававшие в очередь, чтобы оказаться в его команде. Дюсберг был признанный эксперт в новой области вирусологии, изучавшей ретровирусы.

Что касается известности, то он был равным Роберту Галло. Дюсберг даже когда-то работал вместе с Галло, Монтанье и другими над тем обреченным проектом по вирусному (ретровирусному) происхождению рака. Но он оставил этот проект. «Я видел, что мы не никуда не продвигались, – рассказывал он мне, – эти вирусы были очень интересными, но совершенно не значимыми в исследованиях рака. А Галло и другие решили продолжать. У них на это были свои причины. Я же с радостью ушел. Я был немного разочарован, но и вместе с тем удовлетворен, потому что увидел то, что было на самом деле.»

Медавэй говорил мне, что Дюсберг был тем непредсказуемым обстоятельством, которое они, в принципе, ожидали, и на которое натолкнулись. Он был тем, кто мог видеть правду сквозь туман пропаганды. Он начал атаковать теорию ВИЧ с точки зрения исследователя. Все, что он говорил, было правдой. Просто он не знал, что проводилась интенсивная пропаганда по защите официальной теории на самом высоком уровне. Он только представлял свою научную точку зрения, прекрасно понимая разницу между реальными исследованиями и исследованиями, притянутыми за уши. А ВИЧ был исследованием, притянутым за уши с самого начала.

В своей статье Дюсберг указал на несколько ключевых несоответствий в официальной теории ВИЧ. Например, то, что вирус заражает только крохотную часть Т-клеток. И если, как нам говорят, ВИЧ убивает иммунную систему, то почему же инфицируются не все Т-клетки? Дюсберг также указал на вопиющие противоречия в тесте на ВИЧ. Например, что тестирование крови заключалось в поиске антител, сформированных иммунной системой в ответ на заражение ВИЧ. Наличие таких антител должно было свидетельствовать, что у человека разовьется СПИД, а за этим последует неминуемая смерть. Но с другой стороны, вакцина против СПИДа производила бы точно такие же антитела и это бы дало основания считать, что у человека иммунитет против СПИДа.

Медавэй говорил мне, что Дюсберг был прав и на этот счет. Он понимал, что тест на ВИЧ – полное безумие, и пытался открыть научному истеблишменту глаза на тот факт, что во главе теории ВИЧ/СПИДа стоит кучка псевдо-ученых, и что нужно как можно скорее опомниться и посмотреть на то, какой ущерб мы приносим человечеству.

Дюсберг не был единственным, кто понимал проблему. В Беркли к тому времени уже пробуждалась целая группа ученых. Гарри Рубин, один из столпов вирусологии, был готов публично заявить, что теория ВИЧ нуждалась в переосмыслении. Ричард Строман, клеточный биолог, тоже был не в восторге от ауры правдоподобности, окружавшей Галло, якобы открывшего причины СПИДа. Потом был там еще один профессор-диссидент, Филлип Джонсон, готовый присоединиться к научной полемике. Он не только соглашался с Дюсбергом, но еще и мог это аргументировать даже более складно, чем Дюсберг. (В конце концов эта небольшая группка разрослась до 300 ученых и журналистов, которые подписали короткое письмо с просьбой пересмотреть теорию ВИЧ незаангажированными экспертами. Один из подписавших, Кэри Муллис, был лауреатом Нобелевской премии, открывший ДНК-тест, он впоследствии написал много статей по развенчанию этого мифа.)

Но в 1987 году Дюсберг был единственным, кто публично выступал против псевдонауки. Его принципиальным сторонником был Харви Биали, научный редактор авторитетного научного издания Биотехнологии. Биали было отвратительно то, с какой поспешностью необоснованная теория Галло была принята в научном сообществе.

С Биали трудно было сравниться по мастерству написания статей. Он любил то, что ненавидело большинство исследователей-карьеристов – он изучал основные работы на тему о ВИЧ до мельчайших подробностей, а потом разносил их вдребезги, аргумент за аргументом. Как и Дюсберг, он читал все сноски и все методологические разделы, и он был беспощаден в своем критицизме. Биали видел, что в вирусологии, когда-то взбудораженной дебатами о СПИДе, почему-то одержала верх наука абсурда, наука пресс-конференций, наука надувательства и выпрашивания грантов на заказные исследования.

В 1987 году Эллис Медавэй, чья работа, как уже описывалось выще, заключалась в защите официальной теории ВИЧ от очернения, рассказывал мне, что его профессия ему уже начинала осточертевать. Он хотел уволиться. Он готов был пожертвовать своей долгой карьерой и перейти в армию «диссидентов», потому что видел - все шло к медленной, но верной депопуляции, рассчитанной на десятилетия. Это было уже чересчур даже для его зарплаты. Медавэй колебался. День на день не приходился, иногда он готов был послать все к черту и бросить работу, иногда думал, что человечество заслуживает все это. В один такой момент, когда он все-таки решил уволиться, он связался со мной и начал раскрывать о своих трудовых буднях.

Эллис Медавэй и его коллеги столкнулись с еще одной проблемой. Благодаря подрывным усилиям некоторых репортеров были разорваны связи с сообществом альтернативной медицины. Многие из активистов движения за альтернативную медицину никогда не винили микробы и вирусы в человеческих болезнях, и изо всех сил старались продемонстрировать несостоятельность теории о ВИЧ.

Росло количество тех, кому ставили диагноз ВИЧ и СПИД и которые выживали, всего лишь меняя образ жизни. Они не верили в ВИЧ и начинали заниматься своим здоровьем (регулярно давая себе физическую нагрузку, меняя диету, переставая принимать лекарства и обеспечивая свой организм достаточным количеством питательных веществ). Естественно, они воздерживались от антиретровирусных препаратов. Эти люди были живым доказательством чудесного исцеления и серьезной угрозой для фальшивой теории о ВИЧ.

Медавэй говорил, что очень важной задачей было не дать опровержениям официальной теории ВИЧ просочиться в прессу. Иногда это было даже важнее, чем преднамеренная ложь.

Что касается Дюсберга, то многие газеты и журналы готовы были предоставить полосы для его статей. Медавэю поручили остановить этот процесс. Он побеседовал с учеными из Национального института здравоохранения (они больше всех пострадали бы, если бы Дюсберг сумел создать себе там надежный полигон) и предложил им начать публично отрицать взгляды Дюсберга, а также вылить немного словесной грязи на него лично.

Медавэй и коллеги, в свою очередь, рассылали своих «надежных источников» в газеты и журналы и инструктировали печатные издания публиковать качественные материалы о социальной опасности и безответственности Дюсберга. Это был конек Медавэя: «Наши люди должны были распространять нравоучения типа, что тысячи зараженных ВИЧ могут умереть, если перестанут верить в то, что ВИЧ приводит к СПИДу. Незащищенный секс распространится еще больше, люди будут инфицироваться, заболевать и передавать вирус дальше. Мы сделали упор именно на мораль и задурили голову большинству представителей масс-медиа. Это срабатывало, как обычно, безотказно.»

«Что касается растущего унизительного списка излечившихся от СПИДа – людей, которые не приняли идею ВИЧ, и восстановили свое здоровье без лекарств, – то мы старались вести учет каждой такой истории, ходили в представительства масс-медия и убеждали журналистов, что эти излечившиеся были юродивые вегетарианцы (единичные случаи излечения которых ничего не доказывали, потому что не были исследованы настоящими учеными) или демонстративные личности, искавшие повод засветиться. Мы заверяли, что многие из них никогда не были ВИЧ-позитивными. Это было легко. Мы быстро достигли желаемого результата. Некоторые публикации появились, но общая тональность была приблизительно такой: «так мол и так, по странной случайности… ученые пытаются выяснить, почему он живет так долго не болея… это может быть поводом для будущих исследований». Ну и все в таком духе.»

Более подробно здесь:
http://zhivem-zdorovo.com/category/mnenie